Меню

Яндекс.Метрика

Михизеева Поляна – Кубанская Хатынь

Увеличить13 ноября 1942 года в посёлке Михизеева Поляна произошла трагедия, о которой в полный голос заговорили спустя шестьдесят лет. Дело о Михизеевой Поляне не попало не только на Нюрнбергский процесс, но даже на Краснодарский, когда 14 – 17 июля 1943 года в краевом центре состоялся открытый судебный процесс по делу о зверствах захватчиков на территории Кубани.
Для установления и расследования злодеяний немецко-фашистских оккупантов и их пособников 29 апреля 1943 года была создана краевая комиссия. По собранным данным, в Краснодарском крае были уничтожены 61.540 человек, из которых более 58.000 жертв опознать не удалось. Десятки тысяч мирных граждан стали жертвами неслыханных зверств и насилия.

 

 

УвеличитьВот о чём свидетельствуют архивные документы: «По приказу военного коменданта лейтенанта Густава Хофмана утром 13 ноября 1942 года немцы окружили посёлок Михизеева Поляна, приказали всем выйти из домов, даже больным старикам и детям. Собрав на площади всё население, солдаты разбили их на семь групп. Всего были уничтожены 207 человек: старики, женщины, дети. Раненых докалывали штыками, а маленьких детей до года брали за ножки и головки и разбивали о деревья. Но чудом остались живы Николай Петрович Копанев, Анна Кузьминична Кузнецова (Тесленко), Владимир Степанович Крючков и гражданка Малакеева». Воспоминания живых свидетелей трагедии позволили восстановить события изуверской казни мирных жителей посёлка.
Перед войной это был небольшой, но красивый посёлок. Там были начальная школа, клуб, магазин промышленных товаров. Во время войны посёлок продолжал свою жизнь, там работал лесозавод, где полным ходом шла переработка древесины – пилились доски, изготовлялись шпалы для железных дорог, люди трудились на совесть.
В 1941 году всё мужское население ушло на фронт. В посёлке остались старики, инвалиды, женщины и дети. Удивительный факт – практически все фронтовики посёлка вернулись с войны. Но их некому было встретить, на месте домов, где жили их родные, остались одни пепелища.
Для проведения карательной операции немецкая администрация собрала военнослужащих гитлеровской армии и полицаев из станиц Зассовской, Мостовской, Владимирской, Лабинской, Ярославской, Костромской, Махошевской, Кужорской, из села Натырбово и хутора Погуляево. Фашисты и их пособники взяли посёлок в железное кольцо, чтобы никто не смог уйти.
Жителей Михизеевой Поляны собрали в центре посёлка, чтобы заслушать приказ немецкого командования. Каратели обошли все дома, подгоняя прикладами и штыками людей на площадь. Когда всё местное население было собрано, люди услышали страшное распоряжение оккупантов: за связь с партизанами все они будут расстреляны.
По словам Владимира Крючкова, он хорошо запомнил расстрел – такое не забывается! Была пятница, банный день. Вместе с двумя приятелями они навозили дров, пообедали и пошли в баню.
– Было мне в ту пору четырнадцать лет, – вспоминал очевидец. – Только мы намылились, как прогремел первый выстрел. Мы сначала не испугались, думали, опять пацаны мины пускают. И тут слышу, как началась автоматная стрельба.
Вдруг один из друзей, которого звали Виктор Лукьянов, глянул в окно и как закричит: «Ребята, сюда идут немцы!». Фашисты застрочили из автоматов по бане, только щепки полетели.
Мальчишки спрятались за баком. Как только стрельба прекратилась, Виктор скомандовал: «Прыгаем, побежим к плотине!» – и вышиб окно. Они спрыгнули, спрятались за насыпь и ползком стали выбираться. Потом скатились вниз по жёлобу. Когда немцы стреляли, вода в нём буквально кипела. Ребята заскочили в кусты и пробежали ещё метров двести. И тогда они стали свидетелями преступления оккупантов.
– Мы спрятались за деревьями, глядим – метрах в семидесяти от нас людей гонят к поляне, – вспоминал Владимир Крючков. – Потом они остановились и начали копать яму, а когда закончили, то первого в яму заставили спуститься и поставили на колени нашего соседа Литвинова. Он закричал: «Всех не перестреляете! Да здравствует товарищ Сталин!». Потом всех заставили лечь в эту могилу, а немцы начали по ним стрелять. Сделав своё дело, палачи постояли недолго возле ямы и ушли прочь.
– Немцы пришли в район в августе 1942 года, – вспоминала Анна Кузьминична Кузнецова. – Но мы их не видели, пока партизаны не подорвали мосты вблизи Ярославской и Кужорской. Фашисты приезжали к нам два раза за досками на мосты. Когда они пришли в третий раз, всех расстреляли.
По её словам, сначала жители посёлка услышали выстрелы и увидели, что посёлок окружают. Люди с оружием и в немецких касках были в синих комбинезонах, все говорили по-русски. Один из них подошёл к нам и сказал: «Да вы не бойтесь, это вас на митинг собирают...».
Согнали всех на площадь. На трибуну взобрался немецкий офицер, что-то прокричал на своём языке, к нам бросились полицаи и стали прикладами разбивать нас на группы. И погнали куда-то, как скот. У меня на руках был братик трёх лет, а за ручку я держала семилетнюю двоюродную сестричку. Их убили первыми, падая, они потянули меня за собой в яму. Мне только пулей лоб поцарапало. Когда я упала, на меня плюхнулась бабушка Карацупина. Она меня придавила и тем спасла. Очнулась я от шока, не пойму – живая, неживая? Начало темнеть, выбралась потихоньку. Вижу, люди лежат, как снопы, в разные стороны. Никто не дышит.
Ещё одним выжившим в этой кровавой бойне был Николай Петрович Копанев. Его погнали на расстрел вместе с матерью и двумя несовершеннолетними сёстрами. По его словам, стреляли в них полицаи-предатели. Они поливали людей свинцовым дождём и ехидно ухмылялись. Николай упал в яму, и его завалили телами. Очнувшись, он стал выбираться, вдруг его рука коснулась чего-то липкого.
– Это была головка моей семилетней сестрёнки Дуси, – рассказывал Николай Петрович. – Пули выбили ей мозги. Я дал клятву, что, если останусь живым, буду мстить фашистам, пока не остановится моё сердце. Уходил я терником по-пластунски, было страшно. Я добрался до хутора, где жили мои родственники, и рассказал им обо всём. Они плакали.
В 1943 году Николай Копанев пошёл добровольцем на фронт. Сражался отважно, мстил врагу за пролитую кровь мирных людей, его родных, за сожжённый посёлок Михизеева Поляна. Пулям не кланялся, дошёл с боями до Берлина, участвовал в исторической встрече с союзниками на Эльбе. Но до конца своих дней вспоминал ту зловещую пятницу, 13 ноября 1942 года, в родном посёлке. Разве можно такое не забыть? Забвение равносильно предательству!

 

Материал подготовил Константин БАНДИН («10-й канал» № 45 от 2 ноября 2018 года)