Меню

Яндекс.Метрика

Слышит Родина их позывной через годы и десятилетия!

УвеличитьВ каневском районном историко-краеведческом музее есть особенный экспонат. В витрине под стеклом висит женская военная форма с погонами младшего сержанта, а рядом с ней находится армейский вещмешок. Во время Великой Отечественной войны её носила наша землячка Вера Григорьевна Колтун. Всю жизнь как дорогую реликвию она хранила эти вещи в память о военной юности.
Фронтовая биография Веры Григорьевны началась летом 1941 года, когда её, восемнадцатилетнюю работницу Каневского райтелеграфа, мобилизовали в ряды Красной Армии. Так она оказалась на Южном фронте, где в то время шли тяжёлые бои. Потом были Западный, Калининский и 1-й Прибалтийский фронты.
День Победы встретила наша землячка в Прибалтике, где советские войска добивали Курляндскую группировку противника, почти целиком состоявшую из латышских и эстонских формирований «Ваффен СС».
Вспоминая военное лихолетье, Вера Григорьевна особенно тепло отзывалась о маршале Победы Георгии Константиновиче Жукове, с которым ей довелось встретиться.
– Я впервые увидела Жукова в Красном Лимане, что на Харьковщине, – вспоминала Вера Колтун. – Штаб 4-й армии располагался в Доме отдыха ВЦСПС, мы дежурили на узле связи, я служила тогда во взводе морзистов. Кроме штаба, нам приходилось нести дежурства на полевых узлах – ВПУ.
Однажды ночью девушек-связисток привезли на полуторке на ВПУ, который собирались развернуть в подвале разрушенного дома. От строения остались только две стены и подвал, остальное – горы кирпича и щебёнки. В километре была передовая, откуда доносились звуки канонады и шум разрывов авиабомб. Сюда, на ВПУ, приходили командиры, они приносили сведения, которые связистки передавали по рации в штаб армии. Оружия
у девчат не было.
– Лишь по одной гранате, которые мы носили в противогазных сумках, – рассказывала фронтовичка. – В случае угрозы захвата нашего ВПУ противником мы были обязаны подорвать себя гранатой, так как являлись носителями важнейших секретов: у нас находились ключи от шифров, мы знали позывные всех командных пунктов. У каждой из нас был спецпропуск в штабы всех уровней, включая штабы армий и даже фронта. Заполучить такой пропуск – мечта для вражеской разведки, поэтому они охотились за нами.
Однажды началась массированная бомбёжка, во время которой исчезла напарница Веры Григорьевны. Когда всё стихло, перепуганная молоденькая связистка, оставшись одна, вылезла из подвала и стала осматриваться.
– Кругом стояла мёртвая тишина, такая, что казалось, я слышу стук своего сердца. И вдруг неподалёку вроде залаяла собака, потом другая, потом ещё… Этот шум становился всё ближе. Оказалось, это разговаривают немцы, в полный голос, не боясь быть обнаруженными. Тогда я поняла, что нахожусь в тылу врага. Кругом были фашисты!
Утром девушка выбралась из подвала и стала наблюдать. У неё был приказ находиться на месте до тех пор, пока за ними не придёт машина. Вдруг она заметила полуторку, которая неслась мимо на бешеной скорости. Вера выскочила из укрытия и стала кричать вслед, волоча за собой тяжёлый радиопередатчик. Грузовик остановился, из кабины вылез лейтенант-артиллерист.
– Это была не наша машина. Оказалось, шофёр уговорил командира заехать в соседнюю деревню, где жила его мать, поэтому артиллеристы отстали от своей части.
Офицер приказал мне залезть в кузов, а мою аппаратуру он разбил. Полуторка снова разогналась, понеслась по просёлку, поднимая клубы пыли. Я легла на дно кузова, во время движения меня кидало от борта к борту, да так, что разбила в кровь себе лицо и поранила руки об острое, покорёженное железо, которым они были обиты.
Внезапно грузовик съехал в овраг, где застрял в илистом дне ручья. Лейтенант приказал шофёру заминировать мотор гранатой, после чего все трое двинулись пешком на восток, куда откатился фронт. Шли на дистанции друг от друга в пределах видимости, сначала шагом, потом перебежками, а затем и ползком. Место было открытое, немцы могли заметить.
– Колючая трава царапала лицо, поэтому я ползла с закрытыми глазами. Мы по очереди исполняли роль ведущего: сначала впереди полз лейтенант, потом шофёр, а затем его сменила я. Стемнело. И вот ползу я, закрыв глаза, на ощупь и чувствую, что мои пальцы коснулись края – видимо, овраг. Глянула вниз и вижу – немцы! Стоят танки, артиллерия, мотоциклы, отдыхает пехота. А вдалеке взлетают осветительные ракеты и доносятся характерные звуки передовой. Вот она, линия фронта!
Пересечь эту линию пришлось под покровом темноты, ползком через минное поле.
Первым полз офицер, прокладывая проход, как оказалось, шёл наудачу, рискуя ежесекундно подорваться, за ним передвигался по-пластунски
шофёр, последней – девушка-связистка.
– Преодолев половину препятствия, мы попали под миномётный обстрел. Выбрались на бережок, поросший молодыми сосенками, затем прошли по лесу и вышли где-то под Красным Лиманом. Дальше проводником была я, так как очень хорошо знала местность. Так мы оказались возле знакомого мне Дома отдыха ВЦСПС. Нас остановил часовой, которому я предъявила свой пропуск. Поднимаюсь на второй этаж – нет никого. Узел связи свернули. Вдруг открывается дверь, передо мной стоит генерал армии Жуков вместе с адъютантом.
Выслушав рассказ девушки, Георгий Константинович приказал сопровождавшему офицеру: «Отвези её к Дунаеву (командиру полка связи), а с этими разберёмся». Адъютант Жукова привёз связистку на машине командующего к эшелону, к нему прицепили пассажирский вагон, в котором находился штаб. На этом поезде Вера доехала до Коломны, во время движения поезд несколько раз подвергался бомбёжке.
Эшелон железнодорожники прятали в тупиках, а однажды пропал машинист. По перрону забегали офицеры: «Где машинист?». И вдруг голос с сильным прибалтийским акцентом: «Я машинист, сейчас я вас замаскирую!». Этот «латыш» поставил поезд между двумя составами наливняков. Цистерны были наполнены горючим для танков, поэтому после вражеского налёта эшелон оказался зажатым двумя стенами огня. Машинист был немецким диверсантом.
Как рассказывала Вера Григорьевна, на всю жизнь она запомнила глаза людей, наполненные ужасом, и как те метались между горящими вагонами. Наша землячка кинулась было под пылающую цистерну, как вдруг услышала: «Не двигаться!». Кто-то навалился сверху, придавив её к земле. Через мгновение раздался оглушительный взрыв.
– Что было дальше, я не помню, взрывной волной меня подбросило вверх, а очнулась я в госпитале. В 1942 году меня хотели демобилизовать, но Кубань находилась в оккупации, и я осталась в армии. Закончила войну в Прибалтике. Вышла замуж за однополчанина Игната Колтуна, нас зарегистрировали в освобождённом литовском городе Шауляй. В 1945 году вернулась к мирной жизни.
Однако военные испытания не прошли бесследно для здоровья Веры Григорьевны Колтун. Всю жизнь её мучили головные боли. Когда она получила вторую группу инвалидности, муж её оставил с четырьмя детьми на руках. Пришлось поднимать их самой. Выросли дети, разъехались по стране.
За два года до смерти Вера Григорьевна Колтун подарила музею уникальную книгу, которая называется «Сражающаяся партия». В ней рассказывается о том, как коммунистическая партия вдохновила и организовала советский народ, мобилизовала все материальные и духовные ресурсы социалистического общества на полный разгром фашистских агрессоров. Книга повествует об источниках нашей Победы, её всемирно историческом значении.
И особую ценность представляют пометки, сделанные рукой нашей землячки-фронтовички. Они сообщают нам о тех людях, чьи фотографии помещены в книге.
Никому неизвестные герои войны благодаря ей обретают имена, мы узнаём некоторые подробности их военной биографии. Время безжалостно к людям, с каждым годом редеет строй ветеранов войны. Но подвиг их будет жить в веках!

 

Константин БАНДИН («10-й канал» № 30 от 19 июля 2018 года)
на фото фронтовая связистка Вера ХОТИЙ (КОЛТУН), декабрь 1941 года